Зворыкин-Муромец

Фильм Леонида Парфенова Зворыкин Муромец — об отце-основателе телевидения, русском инженере Владимире Зворыкине. Конечно, если бы это не он изобрел иконоскоп и кинескоп, то их изобрели бы позже другие. Но все было бы иначе.

Как поется в песне, «в заповедных и дремучих страшных муромских лесах» стоит сам Муром, один из древнейших русских городов. Его первым прославил Илья Муромец, главный былинный богатырь и православный святой. Среди прочих его подвигов — первый в истории случай телепортации. Ведь, согласно былине, Илюша стоял заутреню во Муроме, а к обеденке поспеть хотел в стольный Киев-град. Оттуда сюда — за полдня, при отсутствии прямого авиасообщения между городами.

Пройдет тысяча лет, и в Муроме родится новый богатырь. Он поспеет и в Киев, где едва не угодит под расстрел, и в Петербург, где впервые все получилось, и в Лондон, где будут всегда пересекаться маршруты его странствий с востока на запад, с запада на восток, и в Нью-Йорк, где будет провозглашено начало его эры в истории. А телепортацию откуда угодно и куда угодно он устроит всему человечеству. Его звали Владимир Зворыкин, он — создатель современного телевидения.

Дом, в котором родился Владимир Зворыкин, — самое большое жилое здание в тогдашнем Муроме. Его отец Козьма Алексеевич — именно так, по-старинному, не Кузьма — был виднейшим в городе купцом, первой гильдии. Вообще, Зворыкины — огромный клан. На рубеже веков в Муроме было 59 купцов с такой фамилией. Вот и девичья фамилия матери Владимира, Елены Николаевны, тоже была Зворыкина. Но они с отцом даже не могли определить, сколькиюродными друг другу доводятся.

Будущий изобретатель телевидения — самый младший, седьмой ребенок. Но даже для такой большой семьи дом чересчур просторен. В нем сейчас — муромский городской музей. Хотя что-то в комнатах еще осталось от Зворыкиных. Ходишь и не понимаешь: почему отсюда вышел великий новатор электроники?

Володе Зворыкину было 10 лет, когда он, зачарованный, из окон верхнего этажа часами смотрел на базарную площадь. Там ставили столбы и тянули провода — это богатые жители Мурома на паях проводили в город телефонную связь. Так впервые в жизни Зворыкина возникло слово «теле». Греческий корень «теле» значит «далеко». На рубеже веков его использовали для названия приборов, которые это «далеко», расстояние, преодолевают. Сначала телеграф — письмо на расстоянии, потом телефон — звук на расстоянии. А будет и телевизор. А Володе Зворыкину отец купит любительский телескоп — зрение на расстоянии. Но это потом. А пока Муром осваивает телефон.

Телефонных абонентов в Муроме было всего несколько десятков. Конечно, Зворыкины среди первых. Телефонами обзавелся весь их богатый купеческий клан. Мальчик сразу обратил внимание на то свойство телефона, которое потом будет и свойством телевизора и которое назовут симультанностью, то есть сиюминутностью восприятия. Вот говоришь ты по телефону или смотришь телевизор — и это с тобой происходит только сию минуту, сейчас. А пропустил звонок или пропустил передачу — и не услышал, не увидел.

Дела купца первой гильдии Козьмы Зворыкина шли в гору. К большой торговле зерном, полученной по наследству, добавилось целое собственное пароходство. Сын Владимир к семейному бизнесу был привлечен еще школьником. Он следил за расписанием отцовских пароходов, а летом выезжал на них в рейсы до Нижнего Новгорода и обратно.

Козьма Зворыкин был из породы русских купцов — общественных деятелей. Коренной житель, патриот Мурома, он состоял в попечительском совете большой для уездного города библиотеки, входил в городскую думу и даже один выборный срок возглавлял городскую администрацию. Своего наследника Владимира он отдал в реальное училище. Тому, сыну богатейшего человека в городе, быстро хватило ума отказаться от поездок в училище в экипаже — стал ходить, как все школьники, пешком.

В жизни Владимира Зворыкина уже были телефон, телескоп, пароходы (они будут сопровождать его всегда). А в реальном училище он узнал и на всю жизнь полюбил физику. Да так, что его сделали ответственным за лабораторные приборы и ассистентом учителя при показе физических опытов во всех классах.

В России гимназии давали классическое образование, а реальные училища были ближе к практике. Гимназисты шли потом в университеты, а реалисты — в технические институты. Это был выбор Козьмы Зворыкина. Он видел сына в будущем человеком дела, а не ученым. И реалист Владимир надежды вроде оправдывал — его тянуло к практическому применению любимой физики.

В 1906 году выпускник муромского реального училища Владимир Зворыкин приехал поступать в Санкт-Петербургский технологический институт. Здесь конкурс — 10 человек на место. Владимир чуть-чуть недобирает баллов и тогда подает заявление на физический факультет Санкт-Петербургского университета. Его туда сразу же принимают, и он даже начинает ходить на лекции. Но это категорически противоречит планам отца. Козьма Зворыкин немедленно приезжает в столицу, забирает документы сына из университета, добивается для него дополнительного приема в технологический институт. А чтобы тот не смел впредь ослушаться, отец сам заказывает сыну мундир студента-технолога.

Быть Владимиру Зворыкину инженером — очень гордо тогда звучит это звание. На заре XX века его будущая профессия несет человечеству невиданный технический прогресс. Автомобили и аэропланы, стальные конструкции и железобетон, граммофоны и кинематограф — это все творение инженерного труда, к которому готовит себя петербургский студент.

Зворыкин почти случайно попадает в лабораторию профессора Розинга. Светило императорского института, тот занят самыми новыми технологиями, электронными. Профессор предложил Зворыкину заняться опытами по электрической телескопии и пригласил его к себе в лабораторию. Розинг рассказал, что работает над идеей передачи живой картинки на расстояние. Он назвал эту свою схему «электрический телескоп». Слова «телевидение» тогда еще не существовало.

Система профессора Розинга требовала составных частей, которые еще не были созданы. Даже стекло обычных колб оказалось слишком хрупким, и приходилось самим осваивать стеклодувное ремесло. Но все-таки профессор Розинг получил действующую систему, которая воспроизводила смутную картинку. Из одного корпуса института в другой самой первой передали на расстояние простейшую таблицу телевизионной настройки. На первый публичный телесеанс собрался цвет научно-технической мысли Петербурга.

Окончив технологический институт с отличием, Зворыкин получил право на стажировку в Европе. Профессор Розинг рекомендовал своего студента знаменитому французскому физику Полю Ланжевену. Русскому стажеру поручены эксперименты с рентгеновскими лучами. А еще его интересует самое модное тогда технологическое новшество — радио.

Вторая часть стажировки должна была проходить в Берлинском университете. Но тут началась Первая мировая война, и Зворыкин срочно покинул Германию. В России его сразу же призвали в армию, разумеется, в войска связи. Война переросла в Февральскую революцию, а та — в Октябрьскую. Самого Зворыкина вызывали в революционный трибунал по делу «об издевательствах над товарищем рядовым Константином», но отпустили за недоказанностью вины.

Среди этих бурь молодой офицер и инженер успевает жениться на питерской студентке-медичке Татьяне Васильевой. Напуганная событиями в столице, она переезжает к мужу в армейский гарнизон. К 1918 году Владимир Зворыкин служит в артиллерийской части на станции Бровары, под Киевом. Обстановка здесь тогда адская: еще продолжается Первая мировая война, и большая часть Украины под немцами, уже свершилась революция и начинается Гражданская война. А еще идет распад империи. Украина объявила о самостийности, и гетман Павло Скоропадский собирает украинскую армию. Отсюда Зворыкина посылают делегатом на митинг в Киев.

Киевский митинг ничего не решил, зато все решилось на обратном пути. Поезд был захвачен толпой демобилизованных солдат. Зворыкин выпрыгнул из окна и скрылся. Пять верст до станции шел пешком. Все, в армии он больше служить не будет.

Штатским человеком Зворыкин поселился в Киеве. Но и там жить опасно. Жена Татьяна умоляет: «Бежим из России». Но Владимир еще пытается остаться. Дело доходит до разрыва — жена уезжает в Берлин, муж в Москву. Может, в центре страны больше порядка?

В Москве Зворыкин узнал, что в Муроме умер отец, и немедленно отправился в родной город. Там Владимир Зворыкин застает крах всей прежней жизни: отец умер, тетю зарезали грабители, а дядя покончил с собой, когда советская власть реквизировала у него лошадей. Дом Зворыкиных был реквизирован под музей. Матери и старшей из сестер разрешили временно остаться в двух комнатах. Владимир убеждал их переехать, но безуспешно. Не выдержав потрясений, мать вскоре тоже умерла.

Зворыкин возвращается в Москву, а там всех бывших офицеров мобилизуют в Красную армию. Участвовать в Гражданской войне Зворыкин ни в какую не хочет — он бежит на восток. Выбирается через Нижний Новгород, где жива их пароходная компания. Она, конечно, тоже отобрана, национализирована, но все еще называется «Зворыкины». Старые служащие отца дают Владимиру билет до Перми, и по Волге и Каме Зворыкин плывет на Урал.

За Уралом советской власти нет. Но сразу прорваться туда Зворыкин не смог. Бывшего офицера арестовали по дороге, в Екатеринбурге. В тюрьме ЧК он ждал своей участи. ЧК в Екатеринбурге занимало бывшую гостиницу «Американская». Белые вот-вот возьмут город, и, перед тем как сдать столицу Урала, красные здесь особенно лютовали.

От охранника заключенные узнали, что царь Николай II, находившийся под арестом здесь же, в Екатеринбурге, но в другом здании, расстрелян вместе со своей семьей. Что и говорить, это вызвало панику среди заключенных. Обошлось. Еще раньше, чем в город вошли белые, разбежались чекисты и охранники их тюрьмы. Зворыкин добрался до Омска, столицы белого Сибирского правительства. Здесь у него работа, в общем, по специальности — оборудовать радиостанцию. Закупать аппаратуру решено в Америке.

Еще до ледостава Зворыкин успел отплыть из Омска по Иртышу на север. На запад из Омска прямого пути нет, там фронт. По Иртышу — в Обь, по Оби — в Северный Ледовитый океан. А дальше — тоже путь во льдах. Добрались до радиостанции между островами Вайгач и Новая Земля и ждали прихода ледокола, который был уже несколько недель в пути, но с ним была потеряна связь. Опасались, что он вообще не придет. И опять судьба Зворыкина хранила. Ледокол пришел и сумел пробиться в занятый войсками Антанты Архангельск. Туда из Петрограда бежали послы западных держав, не признавших большевиков. Зворыкин получил от них визы и отправился дальше, в Нью-Йорк, через Лондон.

В Лондоне представители русской эмиграции первых послереволюционных лет встретили Зворыкина с огромным интересом. Он рассказал о своем путешествии, о делах дома, но столкнулся с недоверием и даже неприязнью: лондонские русские живут, со дня на день ожидая падения власти большевиков, а приезжий им рассказывает, что новый режим скорее крепнет. Встретив такой прием, Зворыкин навсегда зарекся иметь дело с эмигрантскими организациями.

В Нью-Йорке, выполнив служебное поручение, Зворыкин не остался — поехал назад, в Омск. На родине Гражданская война, а он все не решается на эмиграцию. Зворыкин пересекает США, Тихий океан, через Японию — во Владивосток, оттуда — поездом по Транссибу.

В Омске Сибирского правительства больше нет, адмирал Колчак провозгласил себя верховным правителем. Колчаковскую администрацию впечатлила лихость, с которой Зворыкин совершил свое кругосветное происшествие, и Зворыкина решено снова командировать в Америку. Минимум год по новому контракту он должен служить кем-то вроде торгово-технического представителя Омска в Нью-Йорке.

Зворыкину, которые уже почти два года только и делал, что скитался по миру, снова предстоял путь через полпланеты. Но теперь вопрос об эмиграции решился помимо воли путешественника. Едва приехав во второй раз в Нью-Йорк, Зворыкин узнал, что правительство Колчака пало. Нет у него больше статуса представителя Омска, и некуда возвращаться. Так Зворыкин остался в Америке. Поступил работать бухгалтером, взялся за английский и через старые русские посольства нашел в Берлине жену. Та согласна на воссоединение и тоже отправляется в Нью-Йорк.

Но не американского благополучия после российских неурядиц ищет Зворыкин. В США в городе Питтсбург есть знаменитая электрокорпорация Westinghouse. Создание телевидения ей как раз по профилю. Русский эмигрант больше всего хочет снова заниматься передачей изображения на расстояние. В исследовательской лаборатории Westinghouse Зворыкину предлагают место с жалованием в два раза ниже, чем получаемое им в Нью-Йорке. Но разве это преграда для одержимого? Зворыкин с семьей — у него уже родилась дочь Нина — переезжает в Питтсбург. После десятилетнего перерыва он наконец вернулся к любимой теме.

Практически в одиночку Зворыкин полностью собрал электронную телевизионную систему. Электронную передающую трубку он назвал иконоскопом: от греческого «икон» (картина) и «скоп» (видеть). А приемную трубку назвал кинескопом: от греческого «кинео» (двигаться).

Если про передающую трубку говорят только телевизионщики, то про принимающую — владельцы всех телевизоров. Зворыкинское название облетело свет. Русским языком оно тоже было усвоено. К семидесятым годам XX века любая бабуля сможет уверенно выговаривать: «Телевизор совсем худо кажет, кинескоп-то менять пора».

У Зворыкина два детища — иконоскоп и кинескоп. И уже двое детей: в Питтсбурге родилась младшая дочь Елена.

Патентная заявка, поданная Зворыкиным в 1923 году, имела простое название: «Телевизионная система». Чтобы ее довести до стадии производства, нужны были серьезные инвестиции. Разработку показали генеральному директору компании Westinghouse. По воздуху Питтсбурга Зворыкин первым передал телесигнал. Но на руководство компании Westinghouse это не произвело никакого впечатления. Конечно, картинка была размытой, неконтрастной, но боссы в принципе не понимали перспективности передачи изображения на расстояние. Нет, не бывать Питтсбургу родиной телевещания.

Фредерик Олесси, помогавший Зворыкину в работе над мемуарами, считает: проблема еще и в зворыкинском английском. Русскому эмигранту бывало трудно объяснить американцам свою новую техническую идею. В двадцатые годы с английским у Зворыкина обстояло совсем неважно. И потом, когда даже младшая дочь подросла, отец продолжал учиться языку.

Питтсбургская неудача Зворыкина ничуть не обескуражила. Он ведет работы, которые ему поручают в Westinghouse, а опыты по телевидению продолжает, не ставя об этом в известность руководство компании.

Может, самый трудный момент в жизни каждого изобретателя — его изобретение опередило свое время. Какая нужна вера в собственную правоту, чтобы продолжать на ней настаивать! А Зворыкин уже тогда твердил, что телевидение способно вещать хоть с Луны. И ведь был прав. Во второй половине двадцатых годов нет человека, более убежденного в великом будущем электронного телевидения, хотя настоящее вроде не дает для этого никаких оснований.

Встреча, которая в судьбе Зворыкина и мирового телевидения изменила все, произошла в Нью-Йорке в самом начале 1929 года. Дэвид Сарнов — другой эмигрант из Российской империи, уроженец еврейского местечка Узляны под Минском. Сделав в США фантастическую карьеру, он возглавлял огромный холдинг Radio Corporation of America (RCA).

Зворыкин перешел на работу в RCA. Сарнов предоставил ему лабораторию, любое оборудование и постоянно растущий штат сотрудников. Кукла «Кот Феликс» — первое хорошо различимое телеизображение, полученное в 1929 году после доработки кинескопа. В 1929 году Зворыкин и его ассистентка демонстрируют первый телевизор. Кинескоп был расположен вертикально, зеркало — под углом в 45 градусов. При такой вертикальной компоновке зритель видит не телеэкран, а его отражение в зеркале.

Перейдя в RCA, Зворыкин уехал из Питтсбурга, не поверившего ему. Сначала директор лаборатории электроники, затем вице-президент RCA, позже — почетный вице-президент. Сначала 12 лет в городке Кэмден, потом 40 с лишним лет в Принстоне, знаменитом университетском центре, в этом главном зворыкинском доме в Америке. Большая и самая плодотворная часть жизни Владимира Зворыкина прошла в штате Нью-Джерси. Следующий дом за зворыкинским занимал отец американской атомной бомбы Роберт Оппенгеймер, далее за ним жил Альберт Эйнштейн. Сосед Зворыкина напротив — физик Фримен Дайсон.

К 1930 году мистер Зворыкин разработал еще и аппаратуру для телевизионной передачи кинофильмов. Но главная задача — чтобы передающая трубка, иконоскоп, в эфирной телекамере уверенно преобразовывала изображение в электросигнал. Без этого не пошлешь картинку на расстояние, и, значит, не будет телевидения как особого зрелища.

Телекамера со зворыкинским иконоскопом соединила то, что с изображением уже делали, с тем, что с ним сделали впервые. Изображение попадает в объектив. В этом ничего нового — так было и в фото-, и в киноаппарате, так даже было в зрительной трубе Галилео Галилея в 1611 году. Это чистая оптика.

Из объектива изображение попадает на пластину с мозаикой фотоэлементов. В зворыкинской лаборатории тонкую серебряную пленку обжигают на слюде. Она тогда сворачивается во множество мельчайших капелек — 20 тысяч на квадратном сантиметре. А такая пластина в настоящем иконоскопе —6х10 сантиметров. Итого — 1 миллион 200 тысяч капелек. Каждая капелька — фотоэлемент, каждая фиксирует меру освещенности: темный участок — слабый сигнал, светлые участки — сильный сигнал. Дальше сфокусированный луч электронной пушки сканирует заряды, двигаясь строка за строкой, и каждая капелька отдает свой заряд. Иконоскоп передавал 20 картинок в секунду, каждую из которых луч успевал обежать 343 раза — столько строк в развертке зворыкинского иконоскопа образца 1933 года.

Телевидение родилось живым. Весь эфир, кроме фильмов, поначалу — только прямой. Главная задача — из любого места передать изображение и звук зрителю на дом.

Кинескоп и иконоскоп сделали Зворыкина публичной фигурой. Десятки раз он позировал перед объективами с одной или другой заветной колбой в руках.

Нынешняя Sarnoff Corporation близ Принстона — часть бывшей Radio Corporation of America. В одном из корпусов находится сарновская музейная экспозиция и огромный архив. Здесь мемориальный кабинет Дэвида Сарнова, который хозяин стал формировать еще при жизни. В мемориальном кабинете все гораздо богаче, чем в настоящем рабочем сарновском кабинете. Например, огромный персидский ковер покупался специально для музея имени себя. Немножко смешное тщеславие, но Дэвиду Сарнову было чем гордиться. Он Radio Corporation of America превратил в первый в мире телерадиокомитет. И еще основал в нем завод по производству телевизоров и создал телепроизводителя и телевещателя, компанию NBC — она и сейчас лидер американского телевидения. Предприимчивость Сарнова безгранична. Так, радиооборудование в Советский Союз его корпорация поставляла еще до официального признания СССР Соединенными Штатами.

А как раз в год установления дипотношений, в 1933 году, советская сторона приглашает к себе с визитом Владимира Зворыкина для лекций и консультаций по вопросам телевидения. Понятно, что это сулит огромные контракты, но сама поездка очень рискованна: белые эмигранты — враги советской власти, им на родину путь заказан. Друзья и коллеги Зворыкина были категорически против — боялись, что красные не выпустят гостя назад. Но после непростых раздумий Зворыкин все же решил ехать в Советский Союз.

Как признанный лидер американской телевизионной инженерной мысли, Владимир Зворыкин совершил турне по Европе. Часть его — большая поездка по СССР. Из Берлина Зворыкин приехал в Ленинград.

Осоветченный, Ленинград обеднел и огрубел. Но для иностранцев еще предоставлял остатки блестящего Петербурга времен зворыкинского студенчества. Одно из хорошо знакомых Зворыкину мест — шикарная гостиница «Астория». В ней до революции, как положено купцу первой гильдии, всегда останавливался, приезжая из Мурома в Петербург, его отец Козьма Зворыкин. Теперь принимающая сторона разместила здесь Владимира Зворыкина. К удивлению изобретателя, его в СССР принимал не научный центр или какая-то фирма, а правительство страны в виде двух своих министерств — Наркомата электропромышленности и Наркомата связи. Правительственный уровень приема проявлялся еще и в том, что наркоматы отвели Зворыкину номер-апартаменты, как государственному деятелю.

Родной технологический институт теперь носил имя Ленсовета, а наставник Зворыкина профессор Розинг был арестован, сослан и умер на севере в апреле 1933 года. В августе того же года его ученика принимали на родине как знатного американца.

Старший брат Владимира Зворыкина Николай, тоже инженер, руководил строительством гидроузла в Грузии. По стандартному обвинению в саботаже был арестован, продолжал свою работу из заключения и заслужил освобождение, успешно завершив объект. Брат-иностранец настоял на посещении Тбилиси, чтобы повидать брата — бывшего зэка. В честь Владимира Зворыкина руководство республики устроило обильное застолье. Лаврентий Берия, тогда первый секретарь грузинского ЦК, любезно предоставил гостю самолет — посетить еще и побережье.

Владимир Зворыкин отдыхает в Сухуми, потом из Сочи летит в Москву. Похоже, он привык, что заинтересованные в создании телевидения коммунистические правители всячески ублажают его, ключевого западного специалиста.

Во второй серии фильма Леонида Парфeнова Зворыкин Муромец продолжается рассказ о гениальном учeном и инженере, родившемся в России, но известном лишь по ту сторону океана — Владимире Козьмиче Зворыкине.

Созданное в США в начале тридцатых, телевидение в середине десятилетия приходит в СССР. С самого начала подразумеваются огромные пропагандистские возможности новинки — ведь это лучшая трибуна, чтобы повторять всем и каждому: «Наша партия, родное правительство во главе с великим другом и вождем… неустанно заботится о благе народа».

Radio Corporation of America (RCA) заключает с советскими наркоматами несколько больших контрактов. Для надзора за их исполнением два сотрудника корпорации приезжают в СССР на годы. Американской аппаратурой комплектуют первый в стране телецентр — Московский, на улице Шаболовка. Ленинградский завод имени Козицкого выпускает по американской документации первый в стране телевизор — ТК-1, то есть телевизор катодный первый. Длина кинескопа — 60 сантиметров. По таким телевизорам 25 марта 1938 года Московский телецентр показывает первую в СССР телепередачу. В эфир выходит фильм «Великий гражданин».

Монументальное кинополотно социалистического реализма про вождя, в котором угадывается Киров. В финале героя убивают какие-то оппозиционеры-белогвардейцы-иностранцы — персонажи примерно того же происхождения, что и Розинг со Зворыкиным. И чувствуется: страшной будет пролетарская месть.

Фильм снят в 1937 году. А на три-четыре года раньше обстановка была помягче. Многого Зворыкин в СССР не видел или не понимал. Поначалу он еще, может, и колебался: а не согласиться ли на предложение возглавить работы по созданию советского телевидения? В Америке семейные неурядицы — с женой Татьяной Зворыкин к тому времени расстался, хотя дочками как мог продолжал заниматься и им передавал вывезенные из России личные реликвии.

Через год после первого визита, 1933 года, Зворыкин снова приезжает в СССР по делам контракта Radio Corporation of America. В сентябре 1934 года в Санкт-Петербурге на улице Глинки, где жила сестра Зворыкина Анна со своим мужем, выдающимся советским геологом Дмитрием Наливкиным, за ужином проходит семейный совет: переезжать ли Владимиру Зворыкину в Советский Союз?

Муж сестры Анны Дмитрий Наливкин — ровесник Зворыкина. Зять и шурин дружили всю жизнь. Дмитрий Наливкин станет в СССР академиком, Героем Социалистического Труда, лауреатом Ленинской и Государственной премий. На семейном совете 1934 года его аргументы для Зворыкина решающие. Наливкин идею переезда не одобряет. Кроме того, Зворыкин в Ленинграде встретился со своим давним знакомым, физиком Петром Капицей. Тот с 1921 года работал в Англии, и Зворыкин бывал в его кембриджской лаборатории. Когда Зворыкин спросил Капицу, когда он возвращается в Кембридж, тот, к его удивлению, ничего не ответил. А позже Зворыкин узнал, что Капице не разрешили вернуться и оставили в СССР, создав ему академический Институт физических проблем.

Визит 1934 года заканчивался в Москве. Захлопнутой золотой клетки Зворыкин не желал, на предложение поехать он ответил твердым «нет» и даже позволил себе в советской столице резкий демарш, будто мотивируя отказ. В последний вечер второго визита Зворыкина в СССР нарком связи Алексей Рыков устроил в честь него прием в московской гостинице «Метрополь». На приеме Владимир Зворыкин произнес речь, в которой попросил почтить память его наставника, профессора Бориса Розинга.

После смерти Ленина Алексей Иванович Рыков до 1930 года занимал пост председателя Совнаркома. Потом был низвергнут Сталиным с олимпа, разжалован из главы правительства в начальника радио, почты и телеграфа. В бытность свою премьером Рыков ввел советскую водочную госмонополию. Только это все — громкая былая слава. Политически нарком связи СССР товарищ Рыков уже ничто. Через два года после банкета в честь Зворыкина его исключат из партии и арестуют, а еще через год расстреляют. Конечно, Рыков до конца не знает своей участи, но ведь ясно, что ничего хорошего ему будущее не сулит. А тут еще эмигрант Зворыкин заставил выпить за репрессированного царского профессора, то есть публично усомниться в работе чекистов, которые кого не надо брать не будут.

Отелевизионивание Соединенных Штатов Radio Corporation of America начала с Нью-Йорка, в 1931 году установив передатчик на самой верхотуре только что построенного небоскреба Empire State Building. Как телебашня Empire State Building оказался очень эффективным. Передатчик на 85-м этаже, а Нью-Йорк ровный, как письменный стол, никаких семи холмов нет. Сигнал уверенно покрывает всю округу, и можно смело говорить: «Доброе утро, Америка».

Радиус зоны приема телепередач — 100 километров. Зворыкин опасался, что в других городах будет слишком много помех. Но Сарнова это не страшило. Глава Radio Corporation of America знал по сверхуспешному радиобизнесу: главное — прийти в одноэтажную Америку. Рекламодателя интересует прежде всего Ее Величество Домохозяйка. К ней надо доставить сообщение о достоинствах нового мыла или соуса.

Интерес к телевидению стремительно рос и за рубежом. Схожая система была разработана в Англии, но она имела меньшее число строк развертки, а название «иконоскоп» было заменено на «омитрон». Во Франции также была принята аналогичная американской телевизионная система.

От технического сотрудничества с нацистской Германией Radio Corporation of America отказалась, хотя Зворыкина через посредников настойчиво зазывал в Берлин к себе в гости какой-то крайне заинтересованный в телевидении министр. Видимо, Геббельс.

Берлинская Олимпиада 1936 года будет первой, транслируемой по телеэфиру. Но это скорее инженерное, а не медийное достижение: телевизоров у немецкого населения еще ничтожно мало.

В США новая отрасль с самого начала развивается как сугубо коммерческая. Телевидение разом осваивает все свои главные жанры. Оно показывает речи президента Рузвельта и бейсбольные матчи, дебаты в конгрессе и мультфильмы Диснея, множество студийных программ и концертов.

Всемирная выставка в Нью-Йорке 1939 года — это событие и это время выбирают для презентации массового телевизионного вещания. Его творцы знают, что творят. Здесь, глядя в камеру с иконоскопом Зворыкина, Давид Сарнов провозглашает начало новой, телевизионной эры в истории человечества. Как все тогдашнее телевидение, трансляция шла напрямую, видеозаписи еще не существовало. И спустя десятилетия Сарнов наговорит свою речь заново: «Сегодня телевизионные приемники начнут служить для развития человеческой деятельности и утверждения наших идеалов. Наступает новая, телевизионная эра, которая полностью изменит завтрашний день».

Вообще, RCA упоительно гордилась собой. Корпорация долгое время была абсолютным национальным и мировым лидером рынка. Антенны и передатчики, выпуск телеприемников и телекомпания NBC. Таких вертикально интегрированных холдингов больше не будет. Для Зворыкина этот исключительный успех означает возможность начать жить сообразно своим вкусам и привычкам.

В зворыкинском доме в Принстоне весь быт поддерживал один слуга, он же шофер и повар, Линн, прослуживший у Зворыкина всю жизнь. В столовой у того места, где сидел Зворыкин, в полу был звонок, чтобы подать Линну сигнал нести следующее блюдо. Милый нынешний хозяин дома все никак не поймет, зачем нужны электрические звонки для вызова слуги в каждой комнате небольшого дома. А это мода начала XX века, память о Муроме, где Зворыкин проводил такие звонки и в родительском доме, и в домах родни.

Из лаборатории Зворыкину всегда было важно вырваться на выходные, поэтому он купил себе дачу на озере Тонтон. Дом у озера, построенный по заказу Зворыкина, — место отдыха, уединенной личной работы и прослушивания любимого Рахманинова. В выборе места для загородного дома сказалась еще одна муромская страсть: охота.

Но все-таки вот что значит судьба. Даже здесь, в благополучном захолустье штата Нью-Джерси, на своем любимом озере Зворыкин опять умудрился попасть в передрягу, едва не стоившую ему жизни.

Зворыкин до старости обожал кататься на коньках — тоже привычка с родины. В Муроме все выходили на лед, едва замерзала Ока. И озеро Тонтон зимой, конечно, становилось превосходным катком. В декабре 1933 года Зворыкин пришел на озеро покататься на коньках — и провалился. Он сумел не уйти под лед, но выбраться ему никак не удавалось. В муромском детстве Зворыкину случалось проваливаться под лед. Но русский рецепт, как вызволять утопающего, он Линну раньше передать не догадался. Пришлось инструктировать из проруби. Зворыкин велел Линну принести лестницу и привязать к ней веревку. Лежа на льду, Линн стал толкать лестницу в сторону Зворыкина, пока тот наконец не выбрался. Тогда Линн оттащил его на веревке в безопасное место. Вся операция заняла минут 45, но после такой ледяной ванны Зворыкин даже не простыл. Ничем нельзя укротить неуемный характер!

В тридцатые годы весь мир сходит с ума по воздухоплаванию, и профессору, которому уже под 50, непременно нужно стать еще и пилотом. Тем более что в Принстоне есть свой аэроклуб.

Принстонский аэропорт и сейчас гавань малой авиации, которую так полюбил здесь Владимир Зворыкин. В 1934 году он получает лицензию на управление спортивным самолетом. У этой любви к нему есть и вполне земная причина. Разведенный со своей первой женой Татьяной, Зворыкин увлечен Екатериной Полевицкой, русской эмигранткой, владелицей участка по другую сторону озера Тонтон. Там, на озере, завязался и расцвел их роман. Катюша, как ее все называли, была замужем, имела троих детей, но сумела на протяжении многих лет удерживать возле себя Зворыкина.

Катюша и Зворыкин еще соединятся официально. А пока он подолгу кружит над ее домом. Роман с замужней хозяйкой соседнего имения — есть что-то в этом от русской помещичьей или дореволюционной дачной жизни. А способ передвижения — не верхом или в коляске, а на самолете — придает истории американский технический размах.

В конце тридцатых — начале сороковых Зворыкин бьется над созданием электронного микроскопа, дающего увеличение в тысячи раз больше, чем обычный световой. Практическую работу над электронным микроскопом Зворыкин поручил своему ученику Джеймсу Хилье.

В свой альбом газетных вырезок Зворыкин вклеивает сообщение эмигрантского «Нового русского слова» о том, что «Московские известия» написали про изобретение электронного микроскопа, но не указали фамилию изобретателя: «Дело в том, что знаменитый своими работами в области телевизии русский физик Зворыкин — эмигрант. И в СССР произношение его имени вслух запрещено». Эмигрантская газета сгущала краски. Имя Зворыкина не было под запретом в СССР, его труды по телевидению выходили отдельными книгами. А у самого изобретения был соавтор.

В электронный микроскоп поначалу тоже не верили, Зворыкину не давали денег на работу Хилье. Работу надо было провести за четыре месяца: у Зворыкина не было бюджета на микроскоп, и он посчитал, что за четыре месяца бухгалтерия не успеет спохватиться. А потом учитель и ученик продали первый образец изобретения, чтобы покрыть нецелевое расходование средств.

Начало Второй мировой войны застает Зворыкина в Европе — у него очередное турне. В перерыве после зворыкинского доклада на британском научном конгрессе становится известно, что Англия тоже вступила в войну. Конгресс прерван, надо срочно возвращаться в США. Для американских участников конгресса заказаны каюты на уплывающем в Нью-Йорк пароходе «Афиния», и, конечно, надо скорее уезжать из чужой, воюющей страны. Но Зворыкин в последний момент решает дождаться следующего рейса: у него отстал багаж, а плыть, не имея возможности переодеться в вечерний костюм к ужину, неприемлемо. Так опять хранит его судьба: «Афинию» на второй день плавания в Атлантике торпедирует немецкая подводная лодка.

По счастью, следующий пароход переплыл океан вполне благополучно. Когда в войну вступят США, Зворыкин, конечно, давно не призывной. Но в его доме есть кому служить. Оказывается, Вооруженным силам США нужны обученные собаки, а у Зворыкина есть сторожевой пес Буч, крупная немецкая овчарка. Зворыкин позвонил в Пентагон и одним из первых сдал Буча в армию. С войны Буч не вернулся.

Сам Зворыкин в войну разрабатывает приборы ночного видения и системы наведения авиабомб. Как и многих в RCA, его все-таки зачислят на армейскую службу.

Уже перед самой победой Зворыкина начинают подозревать в шпионаже в пользу СССР. Ведь он может выдать свои военные изобретения, а еще тайны американского атомного проекта — его части разрабатывались в Принстоне и в Массачусетском технологическом институте, где Зворыкин тоже работал. ФБР собирает на Зворыкина досье, почти половина которого, 800 листов, рассекречены для этого фильма.

Про Зворыкина сообщает его секретарша: «Шеф часто подолгу, понизив голос, говорит по телефону по-русски». Стучат соседи Зворыкина и соседи Катюши. О Зворыкине информируют агенты, сопровождающие его в пути. Разумеется, проверяется вся переписка, в особенности письма по-русски: они полны уменьшительных имен и прозвищ — так не шифр ли это? Проверяется телефон, в особенности разговоры Зворыкина с тогдашним послом СССР в Вашингтоне Андреем Громыко. Агенты ФБР обыскали и озерную дачу Зворыкина.

Дело Зворыкина курирует лично директор ФБР Джон Эдгар Гувер. Его агентов особенно тревожит, что весной 1945 года Зворыкин, каждый раз бывая в Вашингтоне, дольше всего пропадает в Пентагоне, Министерстве обороны и советском посольстве.

В 1945 году Зворыкин в группе военных экспертов собирался лететь в американскую зону оккупации Германии, поэтому он еще так часто бывал в Пентагоне. А после собирался посетить Советский Союз, поэтому он бывал в посольстве, добиваясь визы. Уже перед самым отлетом с военной авиабазы Зворыкину неожиданно объявляют, что он не вправе покидать Соединенные Штаты. Мол, какие-то технические проблемы с его заграничным паспортом. На самом деле, американский загранпаспорт Зворыкина вовсе аннулирован.

Удар, который грозит поломать всю карьеру. И, конечно, теперь Зворыкину понятно: он под колпаком спецслужб.

Президент RCA Дэвид Сарнов благодаря военным разработкам своей корпорации поднялся до звания генерала. У него личные отношения с новым президентом Гарри Трумэном, хорошие связи в Госдепартаменте США. Сарнов вступается за Зворыкина, добивается пересмотра решения, и спустя два года, в 1947-м, загранпаспорт вновь выдают. Сарнов даже назначит Зворыкина вице-президентом RCA. Почти тогда же проходят две свадьбы: выходит замуж дочь Елена, а затем Зворыкин наконец оформляет свои отношения с Катюшей. После смерти господина Полевицкого госпожа Полевицкая стала госпожой Зворыкиной. Новобрачным тогда по 63 года.

С Катюшей Зворыкин едет в кругосветное свадебное путешествие. Его маршрут отчасти повторяет экспедиции Зворыкина времен Гражданской войны: из колчаковской столицы, Омска, в Америку и обратно. Но теперь двум русским американцам-эмигрантам приехать в Советский Союз немыслимо. Бушует холодная война, отношения двух стран хуже некуда. Так будет до конца пятидесятых, пока Хрущев не приоткроет железный занавес.

В 1959 году сенсационный прорыв: советские власти приглашают в Москву, в Сокольники, национальную выставку США. Хрущев страстно увлечен задачей догнать и перегнать Америку. Ведь только так социализм докажет свое превосходство над капитализмом. Советский лидер не просто осматривает выставку достижений чуждого хозяйства — он приезжает ее открывать вместе с вице-президентом США Ричардом Никсоном.

Едва вице-президент США и председатель Совета министров СССР открывают выставку, они входят в студию RCA и начинают диспут о политике, экономике, образе жизни двух стран. В общем, два мира, два эфира. В студии RCA Хрущев с Никсоном находятся минут 20, а потом переходят в Американский дом. Часть экспозиции занимал макет типового американского жилища. «Вот, — говорит Никсон, — какие у нас стиральные машины». Хрущев говорит: «У нас такие же». — «Но тут еще и посудомоечная машина, и холодильник, полный полуфабрикатов».

Этот спор об американском комфорте назовут потом «кухонными дебатами». Собеседники почти кричат друг на друга, и, уже вконец распалившись, Хрущев здесь дает свое знаменитое обещание американцам «показать кузькину мать». Перспектива увидеть мать Кузьмы и последующие попытки буквальных английских переводов этой «mother of Kuzma» наделают много шума. Но каково это было слышать Зворыкину, сыну Кузьмы?

В том же 1959 году Хрущев сам впервые наносит визит в США. Сверхдержавы грозят друг другу и спорят, но общаются. Зворыкин начинает снова ездить в СССР. Обычно вместе с Катюшей, на медицинские конгрессы. Восстанавливает связи с родными и возвращается к своей старой идее добраться до Мурома.

Еще в плане второй поездки Зворыкина в Советский Союз (1934 года) после докладов в Ленинграде и Москве стоит: «Один доклад в Горьком». Но это уловка. В это время родной Муром находился в Горьковской области, и на самом деле Зворыкин хотел попасть туда. План был послан на утверждение Москвы, и Москва тогда план не утвердила. А после войны в Муроме построили четыре оборонных завода, и он стал вообще закрытым для иностранцев.

Но все же как меняется время. В 1963 году именно телевидение первым напрямую связывает одну и другую родины Зворыкина. Из США на СССР идет трансляция похорон президента Кеннеди, и камеры особо фиксируют присутствие заместителя Хрущева Анастаса Микояна.

Зворыкин в шестидесятых ездит в СССР примерно раз в два года, но только родной город для него недосягаем. Только в 1967 году Зворыкин Муромец наконец возвращается туда, откуда ушел совершать свои подвиги.

В агентстве «Интурист» Зворыкин для себя и жены покупает тур во Владимир. Но, как и лекция в Горьком, это уловка. Дело в том, что Муром теперь находится во Владимирской области, как до революции он находился во Владимирской губернии. Поутру, отказавшись от услуг гида (который у граждан США вряд ли был беспогонным), супруги вроде бы отправились осматривать достопримечательности. Запланировано злостное нарушение советского визового режима: иностранец вправе отъезжать из разрешенного ему города не более чем на 30 километров, а от Владимира до Мурома — 100 с лишним.

В своем отчем доме, забранном под музей, Зворыкин не был ровно полвека. Эта его экскурсия должна была бы закончиться депортацией из страны и запретом въезжать в СССР впредь. Осмотрев родные стены, гость затребовал книгу отзывов. Запись №174 от 9 сентября 1967 года: «После пятидесятилетняго перерыва посетил мой родной дом». И домашний адрес кириллицей: «США, штат Нью-Жерси».

Видимо, по указанию Москвы визит выдают за культурные связи с соотечественниками за рубежом. Муромский горком партии срочно поручает сопровождение Зворыкина архитектору города Николаю Беспалову. В Муроме приезд американца вызывает большой переполох. Старожилы уверяют, что когда в Муроме был Зворыкин, грузовиками перегородили улицу, ведущую к главному оборонному заводу.

Тот зворыкинский рейд по тылам советской госбезопасности так и останется непревзойденным. В 1989 году (это уже угар перестройки), когда справляли столетие со дня рождения Зворыкина, хотел приехать посол США — так не пустили.

Сбудется и другая очень давняя мечта. В двадцатые годы Зворыкин утверждал, что телевидение сможет вещать хоть с Луны. А над ним посмеивались. В июле 1969-го накануне зворыкинского восьмидесятилетия Америка запускает космический корабль «Аполлон-11». Объявлено, что его экипаж высадится на Луне. Все главные этапы экспедиции телевидение транслирует в прямом эфире.

Первые шаги на Луне в прямом эфире смотрят 500 миллион землян. Тогда это самая большая аудитория в мировой истории. Полмиллиарда человек одновременно видят одну и ту же картинку и навсегда именно так запомнят исторический миг. Телевидение совершает фантастический прорыв к единству людей, к планете как одной большой деревне.

Когда в двадцатые годы Зворыкин говорил о возможности телетрансляции с Луны, он был единственным человеком на Земле, который верил в это. Прошло 40 лет, и теперь каждый человек на Земле видит это на своем — нет, на своем и его, зворыкинском, — телевизоре.

Президент США Линдон Джонсон вручает Владимиру Зворыкину национальную медаль науки. Подобных наград, английских, французских, итальянских, к концу шестидесятых годов более 30. В Америке, особенно высоко ценящей инженеров-изобретателей, Зворыкин в одном ряду с Эдисоном, Беллом, Маркони.

В 87 лет Зворыкин последний раз посетит СССР, понимая, что, увы, трансатлантические перелеты ему больше не по силам. Тогда же еще потеря — скоропостижно умирает верный Линн, прослуживший у Зворыкина больше 40 лет. Это было совершенно неожиданно. Как и сам Зворыкин, Линн прежде никогда не болел. Казалось бы, хозяину и слуге отпущена целая вечность. Зворыкин в отчаянии не находил себе места. Разом рухнул весь уклад его жизни.

Последняя американская телесъемка. Зворыкину — 92. Титул, от которого он всегда отнекивался, теперь пишут без спросу: «Отец телевидения». Родитель дитя признает, но говорит, что оно давно отбилось от рук, живет своей жизнью и, похоже, им проклято: «Вы вообще когда-нибудь слышали хорошую музыку по телевидению? Обычно там «трам-там-там». Вот что они играют. Это вообще к музыке не относится. Музыка — это хотя бы ритм, как минимум. А тут непрерывный звук. И зачем они это делают в каждой программе? Это все для чего? Все время секс, все время ужасы, драки, убийства. Даже порнография. И зачем только они это детям показывают?»

Владимир Зворыкин умер, не дожив одного дня до 93 лет. Или 94 лет — теперь есть разночтения в годе рождения. Просто остановилось сердце. Катюша переживет его на три года.

На Принстонском кладбище камень на могиле: Катерина Зворыкина (даты), любимая жена Владимира Зворыкина (даты). Можно подумать, они снова вместе. Но нет, Зворыкин здесь не лежит. Атеист Зворыкин велел себя не хоронить. Тело кремировали. Катюша хотела было заказать панихиду, но православная церковь пепел не отпевает. Прах привезли на озеро Тонтон и развеяли над водой.

И Владимир Зворыкин стал совсем как эфирный телесигнал: все его видели, произведенный им эффект огромен, а сам он исчез, будто бесследно. Или, как положено богатырю Муромцу, совершив все свои подвиги, отдыхает под могучим дубом.