Тяньаньмэнь. Горбачёв в Китае

В Пекине одновременно бушуют демонстрации протеста и проходит визит Михаила Горбачева. Советскому генсеку нужно изменить отношения СССР и КНР, враждебные уже 30 лет. Лидер перестройки дипломатично не замечает, что вокруг все только ее и требуют. Жестокое подавление протестов напомнит миру: реформированный Китай остается тоталитарной страной

Китайские волнения начинаются 13 мая с голодовки студентов на центральной пекинской площади Тяньаньмэнь. 15 мая в международном аэропорту Гоцзи Цзичан сходит с трапа Горбачев. У него миссия даже сложнее, чем улучшение советско-американских отношений. СССР и КНР, прежде главные союзники, рассорились на рубеже 50-60-х, вскоре стали конфликтовать открыто (см. 1963), а потом дело дошло до боевых столкновений (см. «Даманский», 1969). Горбачев стремится к приграничному урегулированию — чтоб не держать на востоке огромную армию.

Улицы Пекина запружены демонстрантами. Им мало успешных экономических реформ, они требуют политической демократизации и гласности. В двадцати городах Китая — выступления в поддержку столичных оппозиционеров. Студенты на Тяньаньмэнь отказываются слушать руководителей страны Чжао Цзыяна и Ли Пэна. В центре Пекина объявлено чрезвычайное положение.

Горбачевский визит зависит от позиции Дэн Сяопина — формально он ушел с высших постов, но по-прежнему решает все. На встрече с советским генсеком патриарх нового Китая изрекает: «Пусть ветер сдует то, что было. Будем смотреть вперед». Стороны обсуждают взаимный отвод войск и режим приграничной торговли. Протестующие студенты обращаются к Горбачеву с письмом — тот уклоняется от встречи. На пресс-конференции перед отлетом журналисты спрашивают о происходящем за окном — Горбачев говорит про другое. Вопрос повторяют — ответа опять нет.

Через две недели проходит операция по очистке центра Пекина от демонстрантов. Против студентов идут тяжелые танки — эти кадры в теле- и фотохронике ужасают Запад. Казалось, экономический бум реформировал строй — но нет, компартия осталась той же, что и при Мао: ради сохранения ее монополии погублена еще тысяча жизней. Советские власти китайский опыт считают поучительным. Мол, жертвы ни к чему, но движение из социализма в рынок без твердой руки приводит к хаосу — «либо демократия, либо порядок».