«Лучший, талантливейший поэт»

Назначен главный советский поэт. Отзыв Сталина канонизирует Владимира Маяковского — но не дерзкого футуриста, а совпадающего с задачами госпропаганды «агитатора, горлана-главаря»

«Лучший, талантливейший поэт»

После самоубийства Маяковского прошло более пяти лет. Его возлюбленная, Лиля Брик, которой посвящены почти все произведения поэта, к тому времени замужем за крупным военачальником Виталием Примаковым. Он приятельствует с комендантом Кремля Петром Ткалуном. Благодаря этому письмо Лили попадает в приемную Сталина. Другим каналом доставки мог быть первый замглавы НКВД Яков Агранов, некогда близкий друг Брик и Маяковского.

Муза русского футуризма жалуется вождю: Маяковский не издается, его музеев нет, улицы и площади не переименованы, поэм «В.И. Ленин» и «Хорошо!» больше нет в учебнике современной литературы. А все потому, что «наши учреждения не понимают огромного значения Маяковского — его агитационной роли, его революционной актуальности». Вскоре просительницу приглашают к тогдашнему секретарю ЦК ВКП(б) Ежову. Ему жалоба переправлена с резолюцией:

Товарищ Ежов! Очень прошу вас обратить внимание на письмо Брик: Маяковский был и остается лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи. Безразличие к его памяти и его произведениям — преступление.

Далее указания поговорить с Брик, привлечь к работе отдел печати ЦК и газету «Правда», а напоследок:

Если моя помощь понадобится, я готов. Привет! И. Сталин

Но, конечно, справляются самостоятельно. Ежов даже оставляет у себя заготовленную Брик шпаргалку с разными просьбами — чтобы ничего из них не упустить. Встреча проходит в конце ноября, и до конца года только «Правда» дважды опубликует изречение про «лучшего, талантливейшего». Имя Маяковского дают Триумфальной площади в Москве и Надеждинской улице в Ленинграде. В Москве еще — переулок Маяковского, бывший Гендриков, где поэт жил втроем с Лилей и ее мужем Осипом Бриком. В письме Сталину их бывшее пристанище названо «квартирой, очень характерной для быта Маяковского» — там сделают музей. В Маяковский переименуют грузинский городок Багдата, родину нового классика. И еще массу улиц, парков, библиотек по всей стране.

Больше всего власть ценит того Маяковского, который про «литературу как часть партийного дела» высказывался прямолинейнее всех комиссаров: «о работе стихов, от Политбюро, чтобы делал доклады Сталин». Этот певец политического насилия («Тише, ораторы! Ваше слово, товарищ маузер!») и социалистического патриотизма («Читайте, завидуйте, я — гражданин Советского Союза!»), автор громогласных од («Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!») теперь выходит многомиллионными тиражами. Его учат наизусть в школах, штудируют в вузах, декламируют на комсомольских мероприятиях и в радиоэфире, раздергивают на цитаты для лозунгов. Самым маленьким читают вслух назидательное «Что такое хорошо и что такое плохо?», даже там классовая оценка — «октябрята говорят: плоховатый мальчик». А новым поэтическим поколениям предъявляют для подражания образцовую идейную позицию: «Я подыму, как большевистский партбилет, все сто томов моих партийных книжек».

По поводу советских стихов Маяковского еще при жизни автора его собрат Борис Пастернак недоумевал: «Как вас могло занести / Под своды таких богаделен / На искреннем этом пути?» Покойного друга-коллегу Пастернак пожалеет:

Маяковского стали вводить принудительно, как картофель при Екатерине. Это было его второй смертью. В ней он неповинен.

Ранние откровения футуриста — «На чешуе жестяной рыбы прочел я зовы новых губ. А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?» — тогда можно прочесть в собраниях сочинений, и критики объясняют: это молодой Маяковский искал революционное искусство, которое найдет в самой революции. Сатирические пьесы «Баня» и «Клоп» начнут широко ставить только с оттепельных 1950-х. Когда отпадет надобность в сталинской цитате, официальное отношение к Маяковскому не изменится. На московской площади его имени поставят большой памятник поэту, и там стихи впервые зазвучат под открытым небом.

НКВД СССР. Нарком Ягода 1934

Создано единое карательное ведомство: Народный комиссариат внутренних дел СССР, где служат и милиционеры, и чекисты. Для наркома введут полицейское маршальское звание

Ежов 1936

Два года возле Сталина находится новый «ближайший соратник». Немедленно создан культ очередного «стального наркома», беспощадного борца с «врагами народа». Вознесенный на высшие посты герой потом бесследно исчезнет

I съезд писателей. Соцреализм. Литинститут 1934

Впервые в истории литература превращена в госмонополию, как и все в СССР. В идеале автор, окончив «профильный вуз», приходит работать по специальности в «писательский цех», где его обеспечат рабочим местом, материалами и инструментом, будут принимать его работу, награждать за нее, критиковать или наказывать

Пастернак. «Доктор Живаго» 1958

Самый большой внутриполитический скандал «хрущевской оттепели». Свой отвергнутый советскими редакциями роман «Доктор Живаго» Борис Пастернак передал для публикации на Запад. Писателю присуждена Нобелевская премия. В СССР книга объявлена антисоветской, а ее автор — предателем и клеветником. Раздаются призывы лишить Пастернака советского гражданства и выслать за границу. Лауреат вынужден отказаться от награды, но и после этого гонения не прекращаются

Эренбург. «Оттепель» 1954

63-летний классик советской публицистики первым выразил грядущее время: его повесть даст имя новой эпохе

Поэзия вышла на улицу 1958

Памятник Владимиру Маяковскому поставлен в Москве на площади его имени. По вечерам под статуей «горлана-главаря» собираются толпы, там читают стихи. Романтическая «оттепель», продолжаясь в наступающей эпохе 1960-х, назовет себя поэтической