Поэзия вышла на улицу

Памятник Владимиру Маяковскому поставлен в Москве на площади его имени. По вечерам под статуей «горлана-главаря» собираются толпы, там читают стихи. Романтическая «оттепель», продолжаясь в наступающей эпохе 1960-х, назовет себя поэтической

Традиция началась с открытия памятника. После официальных речей и декламаций профессионалов, когда церемония закончилась, к микрофону подошел неизвестный молодой человек из публики и начал читать Маяковского. Толпе это понравилось, и за парнем потянулись другие. В погожие дни люди стали собираться каждые выходные. Поэтические концерты проходили и прежде, но в залах и никогда — бесконтрольно. На пьедестале стоит Маяковский своей последней поры, времен поэмы «Во весь голос», где, «заглуша поэзии потоки», он обращался к потомкам, «как живой с живыми говоря». Через 30 лет завет исполнен.

Поэты уже несколько лет искали новые контакты с публикой. С 1955-го устраивали «день поэзии», когда авторы, встав за прилавки книжных магазинов, читали свои стихи, отвечали на вопросы и надписывали сборники. С 1956-го в Москве и Ленинграде выходят одноименные альманахи — по нескольку стихотворений в году от каждого поэта. Через нас говорит эпоха — утверждает новая поэтическая смена. Ей поверили. В стихотворном размере современники слышат ритм времени, а лучший девиз поколений — тот, что в рифму.

Чтения под Маяковским собирают до 15 тыс. человек. Главный кумир — Евгений Евтушенко. Тонко чувствуя границы недозволенного и дозволенного только ему, поэт-публицист впечатляет балладами, которые вроде не про нас, но всем все понятно. Очевидцы на всю жизнь запомнят, как исполняет Евтушенко свое стихотворение о кубинских повстанцах, ненадолго захвативших национальное радио. Там сперва про неизбежность такого штурма где угодно, «когда страной какой-то правит ложь, когда газеты лгут неутомимо». А в финале обращение к себе и другим: «Но говорить — / хоть три минуты — / правду! / Хоть три минуты! (гневный взгляд брошен на улицу Горького в сторону Кремля) Пусть потом убьют!»

Масштабы живой поэзии разрастутся до спортивных арен. В обращении к родоначальнику Маяковскому Андрей Вознесенский назовет их новыми алтарями жанра: «Пока не требует поэта к священной жертве Стадион!» (парафраз пушкинского «Поэта», где — Аполлон).

И когда мы выходим на стадионы в Томске
или на рижские Лужники вас понимающие потомки
тянутся к завтрашним
сквозь стихи

Кажется, трибуны могут хором читать любимые строчки вместе с их автором. От поэзии ждут правды, от поэта-общественно-политической позиции. Согласно знаменитой легенде, Бродский, услышав, что Евтушенко где-то высказался против колхозов, спешит парировать: «Если Евтушенко против, то я — за». Маяковского, называя его злободневные стихи «богадельней», когда-то упрекал Пастернак: «Вы заняты нашим балансом, / Трагедией ВСНХ». Евтушенко потом напишет оправдательную самоэпитафию:

...покойник политику путал с поэзией.
Но вы не подумайте скоропалительно,
что был он совсем недоумок в политике,
и даже по части поэзии, собственно,
покойный имел кой-какие способности.

Слушания на площади Маяковского власти разгонят: там, начав спорить о поэзии, потом перейдут на политику. С «Маяка» выйдут первые советские диссиденты и авторы самиздата. Лояльная поэзия продолжит жить на разрешенных вечерах, прежде всего в Политехническом музее. В следующую эпоху перемен — перестройку — окажется востребованной публицистика прозаическая, даже деловая. При «заморозках» XXI века, желая вновь пробудить «оттепель», площадь, ставшую Триумфальной, опять выберут местом протестов.

Евтушенко — главный поэт 1965

Журнал «Юность» публикует огромную поэму Евгения Евтушенко «Братская ГЭС». Первые строчки «Поэт в России больше, чем поэт» утверждают автора самым знаменитым стихотворцем в послевоенной истории страны

Андрей Вознесенский 1964

Выходит программный сборник «Антимиры» последнего советского футуриста Андрея Вознесенского

Борьба с тунеядцами. Сослали Бродского 1964

Указ «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда» должен перевоспитать тех, кто работает только на себя. Самым знаменитым тунеядцем окажется поэт Иосиф Бродский

Пастернак. «Доктор Живаго» 1958

Самый большой внутриполитический скандал «хрущевской оттепели». Свой отвергнутый советскими редакциями роман «Доктор Живаго» Борис Пастернак передал для публикации на Запад. Писателю присуждена Нобелевская премия. В СССР книга объявлена антисоветской, а ее автор — предателем и клеветником. Раздаются призывы лишить Пастернака советского гражданства и выслать за границу. Лауреат вынужден отказаться от награды, но и после этого гонения не прекращаются

Профессия: диссидент 1977

Общественные группы контроля за соблюдением Хельсинкских соглашений и борьба с ними КГБ и пропаганды делают понятие «диссидент» известным всей стране. Сами диссиденты называют свою деятельность правозащитной

Самиздат 1968

Начинает выходить «Хроника текущих событий»: самиздат, в котором циркулирует множество политических и художественных текстов, обзаводится первым и самым острым периодическим изданием

Застой и перестройка 1986

На XXVII съезде КПСС Михаил Горбачев оценивает предыдущую эпоху и определяет задачи своего правления. Тогда был застой, сейчас — перестройка, которая «по-настоящему раскроет потенциал социализма»

Мода на экономистов. «Белые пятна истории» 1987

В конце 80-х над умами властвуют экономисты и историки. Публику интересуют не научные их труды, а публицистика, и только про социализм. Экономисты объясняют, почему так плохо живем, историки — какие события к этому привели

31-я статья. 31-е число 2009

Ранее ни разу не добившись от властей разрешения на свои митинги и шествия» «несистемная» оппозиция проводит каждое 31-е число акции в защиту 31-й статьи конституции, гарантирующей право на мирные собрания и протесты. Десятки участников задерживаются милицией