Мода на экономистов. «Белые пятна истории»

В конце 80-х над умами властвуют экономисты и историки. Публику интересуют не научные их труды, а публицистика, и только про социализм. Экономисты объясняют, почему так плохо живем, историки — какие события к этому привели

Со статьи профессора Николая Шмелева «Авансы и долги» («Новый мир», 1987, № 6) начинается бум экономической публицистики. Настрой задает первая фраза: «Состояние нашей экономики не устраивает никого». Правда, в предыдущем номере журнал публикует короткий текст «Где пышнее пироги?» за подписью «Л. Попкова» (псевдоним экономиста Ларисы Пияшевой) — про то, что никакого рыночного социализма быть не может, но пока это чересчур радикально. Шмелев и ринувшиеся в пролом его коллеги объясняют противоестественное функционирование «народного хозяйства». Академические авторитеты Абел Аганбегян, Станислав Шаталин, Николай Петраков пишут суховато, вузовские профессора Павел Бунич, Гавриил Попов, Руслан Хасбулатов — поживее, до хлесткости.

Попов, завкафедрой экономфака МГУ, в своей рецензии на роман Александра Бека «Новое назначение» вводит понятие «административно-командная система» — при ней любой товар производят по приказу, а не потому, что он востребован на рынке. Все авторы в принципе не отвергают социалистическую экономику и дают ей шанс на пореформенное выживание. Однако же по-другому эта махина никогда не работала, и неизвестно, воспримет ли она прививаемые элементы капитализма.

Главный авторитет исторической публицистики — ректор Московского историко-архивного института Юрий Афанасьев. Для начала он в газетном интервью задает простой вопрос: почему хронику с Гагариным на аэродроме мы видим всегда обрезанной? Куда он идет, кому отдаст рапорт? «Сколько мы будем делать вид, что Хрущева не было в нашей истории?» Таких «белых пятен» великое множество. Из учебников и энциклопедий нельзя узнать, кто был председателем Совнаркома после Ленина, а у тех историков, кто помнит, фамилия «Рыков» просто комом в горле встает. Есть ругательные статьи про троцкизм, но непонятно, кто такой Троцкий, — теперь он снова первый советский наркоминдел, наркомвоенмор, председатель Реввоенсовета и строитель Красной армии. Признано давно понятное остальному миру: в Мехико его убили по приказу Сталина, а убийца получил звание Героя Советского Союза. Ленин прятался в Разливе с Зиновьевым, а Берия был маршалом — теперь можно писать и про него, и про Ежова с Ягодой.

Созданная XXVII съездом комиссия под председательством Александра Яковлева готовит решения, которые потом оформляет пленум Верховного суда. Накануне 100-летия со дня рождения и 50-летия со дня смерти реабилитируют Николая Бухарина. «Любимец партии», согласно определению Ленина, член политбюро 20-х годов Бухарин с его призывом «обогащайтесь» и лозунгом «врастания кулака в социализм» нынче очень ко двору. Бухаринская биография выходит в переводе с английского: ее автор, американский историк Стивен Коэн, вопреки мнению большинства советологов считал, что СССР — не монолит, он способен меняться. Коэна чествуют в Москве как предсказателя перестройки, а Бухарина провозглашают упущенной альтернативой Сталину. Сюжет будто для киноромана: оказывается, жива вдова Бухарина. Все эти годы она, не смея записать, помнила наизусть предсмертное обращение мужа к будущему поколению партийцев. Так в «правом уклонисте» перестройка обретает своего первого предтечу.

Диссидент-социалист Рой Медведев 20 лет издавал книги о Сталине и его приближенных за границей — их фрагменты печатает советская периодика. Трактовки неострые, но аудитории неведомы сами темы. Источниками исторических фактов воспринимают новые пьесы Михаила Шатрова — «Брестский мир», «Дальше, дальше, дальше…», «Диктатура совести». Прахом идуг все вузовские курсы политэкономии социализма и истории КПСС.

Проза перестройки 1987

Тиражи толстых журналов вырастают в разы. Бще больший интерес, чем классика литературного наследия (см. 1986), вызывает остросоциальная проза послевоенных советских писателей — ее читают как политическую

Гагарин полетел! 1961

12 апреля 1961 года в 9 часов 7 минут московского времени с комплекса Байконур в Казахстане запускают космический аппарат «Восток». В его кабине находится старший лейтенант ВВС Юрий Гагарин. Первый полет человека в космос станет главным событием эпохи и самым радостным во всей послевоенной отечественной истории

Хрущёв — первый секретарь 1953

Глава партии — снова ключевой пост в системе советской власти. Заняв его, Никита Хрущев быстро превращается в фактического главу государства

Убит Троцкий 1940

Агент НКВД ликвидирует в Мехико Льва Троцкого, которого Сталин считал своим конкурентом в мировом коммунистическом движении. По советской версии, убийство совершено троцкистом, недовольным своим лидером. Убийца на допросах связи с СССР не признает

Берия 1938

Главы НКВД сменялись каждые два года, но очередной нарком останется возле Сталина до самой смерти вождя. Лаврентию Берии для начала поручено свернуть Большой террор (см. 1937)

Так победим! 1982

Во МХАТе, главном драмтеатре страны, худрук Олег Ефремов ставит пьесу Михаила Шатрова «Так победим!». Лениниана, на которую с трудом достают билеты, рассказывает, как, оказывается, не любил Ленин «реальный социализм»