Общество «Память». Жидомасоны и русофобия

Историко-патриотическое объединение, организованное в начале 1980 х при Министерстве авиапромышленности, заявляет о себе шествием по центру Москвы. Лидер «Памяти» и ее активисты говорят о большевизме, православии и жидомасонах. Их оппоненты — о том, что перестройка разбудила как здоровые, так и нездоровые силы

Название обществу дала одноименная книга второстепенного «деревенщика» Владимира Чивилихина — награжденный в конце застоя Госпремией многословный и осторожный «роман-эссе» о народности русской истории. Теперешняя «Память» смелее: авангард ее небольшой колонны шагает по Москве в черных гимнастерках и портупеях, будто каппелевцы в «психической атаке» из фильма «Чапаев». Глава общества Дмитрий Васильев — дебелый мужчина с жидкими длинными волосами, патетично говорит по дороге про поруганные святыни, которые теперь очистят от скверны русские патриоты. К демонстрантам выходит и доброжелательно их выслушивает первый секретарь Московского горкома КПСС Борис Ельцин (позже «Память» будет утверждать, что он — сионист Борух Эльцин). Риторика национального возрождения сейчас в чести, и к ней относятся с почтительной опаской.

Шум поднимается после выхода самиз-датовских брошюр сторонников движения. Ключевое понятие «жидомасоны» — так «Память» называет участников заговора мировой закулисы, которые продали Россию. Сделка то ли уже совершена, но то ли находится в стадии оформления, в любом случае непонятно, кто покупатель, — интуитивно угадывается Америка. Иногда отсчет торговцам родиной ведут от Петра I, но чаще — от еврейского состава ленинского политбюро. С тех пор жидомасоны проводили коллективизацию, сносили церкви и растлевали молодежь рок-музыкой, алкоголем и аэробикой. В советских газетах, если смотреть на свет, и сейчас различимы звезды Давида, а линии московского метро проложены Лазарем Кагановичем для подрыва русской столицы.

Васильев охотно принимает телегруппы в своем «штабе» возле Белорусского вокзала. Про заговор рассуждает помягче, но устрашает обстановка: сумрачный бункер с бело-желто-черными знаменами, портретами царя и самого Васильева, хоругвями и иконами, вождь восседает за огромным столом, вокруг в картинных позах замерли молодые люди, затянутые в черное.

Отечественные либералы учат отличать под линный патриотизм от мнимого и защищают от «Памяти» само слово «патриот». Боясь будить лихо, все же обозначают «угрозу великодержавного национализма». Мол, десятилетия скрытого советского антисемитизма воспитали настроения, которые теперь вырвались наружу. Западная пресса прямо утверждает: в СССР возник русский фашизм. Васильев, отвергая обвинения, заявляет, что общество занято восстановлением храмов. Но на реставрационных работах «Память» не замечена, больше на митингах, чье главное украшение — дядька в свитере с вышивкой «Водку пьешь, вино и пиво — ты пособник Тель-Авива».

Хотя Уголовный кодекс РСФСР карает за разжигание межнациональной розни, все выходки сходят с рук. «Память» — патриоты-радикалы, но к ним сочувственно относятся многие патриоты, по советским меркам, умеренные, самые влиятельные критики власти «справа». Их призывы к традиционализму звучат охранительно — и тут простительны перегибы. «Наш современник», главный журнал «деревенщиков», напечатает статью ветерана-диссидента, выдающегося математика Игоря Шафаревича «Русофобия» — носителями истребительной идеологии в ней понимаются евреи. А поэт-«русофил» (и будущий главред «Нашего современника») Станислав Куняев перед лицом общего врага-космополита умоляет:

От объятий всемирного банка,
Что простерлись до наших широт,
Упаси нас ЦК и Лубянка,
А иначе никто не спасет.

Активисты «Памяти» на своих сходках скандируют: «Чемодан — вокзал — Израиль!» — и много кто следует их призыву. Хотя свежий еврейский анекдот еще способен взглянуть на ситуацию насмешливо. Телефонный звонок. Голос с характерным выговором:

— Алло, это общество «Память»?
— «Память», она самая, жидовская твоя морда!
— Скажите, а правда, что евреи продали Россию?
— Продали, иудино твое племя!
— Простите, а где бы я мог получить свою долю?

Ленинградский рок-клуб 1983

13-16 мая проходит первый фестиваль Ленинградского рок-клуба. Легализована подпольная музыка, под аккомпанемент которой пройдут все перемены бурного десятилетия

Аэробика 1985

Женское население планеты покорено аэробикой — гимнастикой под музыку диско. Мировую моду подхватывает самый мощный советский трендсеттер: Центральное телевидение начинает показывать занятия аэробикой вопреки возмущению блюстителей нравов

Московское метро 1935

15 мая открыто движение по первой линии Московского метрополитена. Построено самое роскошное подземное сооружение в мировой истории — признак «образцового социалистического города» и заветный атрибут столичности для всех советских мегаполисов

Каганович 1932

Вторым человеком в СССР на несколько лет стал Лазарь Каганович. Самый верный Сталину соратник занимает множество партийных и государственных постов, решая главные задачи дня

Деревенская проза 1966

Выходят повести Василия Белова «Привычное дело» и Бориса Можаева «Живой» — знаковые произведения деревенской прозы, самого значительного литературного явления ближайших десятилетий