Скандал на выставке в Манеже. Встречи с интеллигенцией

Опыты советских художников в современном искусстве нещадно разруганы главой партии и правительства Никитой Хрущевым. Начинается череда скандалов лидера-реформатора с деятелями культуры

Скандал на выставке в Манеже. Встречи с интеллигенцией

На Западе появились публикации про «абстракционизм на Большой Коммунистической улице» — это на один день во флигеле Дома учителя вывесила свои картины студия «Новая реальность» профессора Эмиля Белютина. По позднейшей оценке к абстракционизму эти работы не относились, как максимум — к модернизму.

Власти, раздосадованные поднятым шумом, вдруг настоятельно предлагают студийцам участвовать в официальной выставке «30 лет МОСХ» (Московскому отделению Союза художников РСФСР), Она уже почти месяц проходит в Манеже, но теперь ее собирается посетить руководство страны. Партийные идеологи, понимая, как отнесется к новому искусству Хрущев, подставляли художников под удар, а самого премьера провоцировали на скандал и возврат к идеологическим запретам. Расчет полностью оправдался,

Дойдя до работ «Новой реальности», Хрущев, помолчав, громко произносит: «Говно!» Из других отзывов первого лица страны очевидцам запомнилось повторяемое слово «педерасы» — Хрущев решил, что на одной из картин «нарисована жопа». Те же оценки в газетном изложении: «патологические выверты» и «жалкое подражание растленному формалистическому искус-ству буржуазного Запада». Студийцы пытаются возражать, но Хрущев, рассвирепев, грозит в 24 часа выдворить «абстракцистов» за пределы СССР. Соратники уговаривают вождя арестовать художников.

Через две недели проработка продолжилась на «встрече руководства страны с творческой интеллигенцией». Там, противопоставляя советских шахтеров «господину Неизвестному, который неизвестно что вылепил», Хрущев заявит: «У нас художники — как шпионы». Премьер не просто борется за искусство, понятное народу, он строго указывает границы дарованной свободы. Это свобода от Сталина, но не от него, Хрущева, — на своих границах он и сам готов стоять как Сталин.

Вскоре соберут еще одну разносную встречу. На ней Хрущев провозгласит «либерализму нет места!», будет грозить автору романа «Оттепель» Илье Эренбургу — «уже не оттепель и не заморозки, а морозы» — и заклеймит Андрея Вознесенского: «Ишь ты, какой Пастернак нашелся!» Ниспровергатель культа договорится до слов, которые до сих пор недруги Хрущева адресовывали ему самому: «Думают, что Сталин умер и, значит, все можно».