Убит Киров

Самая высокопоставленная жертва покушения в советской истории: 1 декабря застрелен плен Политбюро, секретарь ЦК, глава Ленинграда и всего Северо-Запада страны Сергей Киров. Поднимается новая волна репрессий, которая будет нарастать до конца десятилетия

Убит Киров

Киров руководил Ленинградом и областью с 1926 года, когда их прежний правитель Зиновьев был лишен своей вотчины. В начале 30-х ленинградский вождь вошел в высшую союзную власть: один из десяти членов Политбюро и четырех секретарей ЦК. Пропаганда рисовала Кирова «пламенным революционером», харизматич-ным оратором и близким к питерскому пролетариату «Миронычем». В самом Ленинграде судачили про вечера с красотками в бывшем особняке Кшесинской, который партиец использовал как резиденцию.

Утром рокового для него дня Киров вернулся из Москвы. С вокзала приехал на свою официальную квартиру в фешенебельном «доме Бенуа» на Каменноостровском проспекте. В 16 часов он выходит на улицу и почти до Невы шагает пешком, сопровождаемый тремя охранниками и двумя автомобилями, — такие прогулки были обычным делом. Потом все рассаживаются по машинам, но едут не прямо в Таврический дворец, где предстояло выступление перед партхозактивом, а сначала в Смольный — вроде Киров хотел еще поработать над речью. На третьем этаже «штаба революции», уже за поворотом из большого коридора в отсек, где находится кабинет первою секретаря обкома, гремят два выстрела. Один — Кирову в затылок, а другим убийца пытался покончить с собой, но так взмахнул рукой, что пуля ушла в потолок.

Стрелявший бьется на полу в истерике и не может говорить, но его личность установлена сразу — в кармане лежал партбилет. 30-летний Леонид Николаев был комсомольским секретарем, потом низовым служащим партаппарата. За нарушение дисциплины его исключили из ВКП(б) и уволили. В партии сумел восстановиться, но новой должности не получил. Безработный коммунист подавал отчаянные апелляции всем, даже Сталину. 14 октября составил предсмертное письмо: «Я умираю по политическим убеждениям, на основе исторической действительности». На следующий день Николаева задержали у подъезда, где жил Киров, но он объяснил, что хотел обратиться с ходатайством. Разрешение на оружие у него имелось. В другом заранее написанном тексте Николаев сравнивал себя с организатором покушения на Александра II: «Я веду подготовление, подобно Желябову». Эти документы вместе с дневником, полным подобных откровений, убийца носил с собой в портфеле. Неврастеник, видимо, поначалу хотел добиться от Кирова возврата на службу и собирался стрелять в случае отказа, но потом верх взяла одержимость терактом. В обком 1 декабря Николаев пришел, пытаясь раздобыть пропуск на партхозактив в Таврическом, и увидеть Кирова до заседания не рассчитывал.

Жена Николаева, эффектная латышка Мильда Драуле, была, по слухам, любовницей Кирова. До 1933 года работала в обкоме, потом — возможно, для маскировки этой связи — ее перевели в другую организацию, но тоже расположенную в Смольном. Якобы благодаря Кирову семья Николаева и Драуле имела роскошную по тем временам отдельную трехкомнатную квартиру, при содействии Кирова Николаеву вернули партбилет, и даже свой отпуск в августе 1934-го Киров будто бы провел с Драуле. Видимо, НКВД об этой версии знал: уже через 15 минут после убийства, когда ее муж еще не в состоянии давать показания, Драуле отвечает на вопросы следователей, примчавшихся из управления НКВД на Литейном проспекте. Допрос ведут в комнате, соседней с кабинетом, где мертвый Киров лежит на столе совещаний. Женщина внешне спокойна. Мотив убийства из ревности не подтверждается: если Киров с Драуле и сожительствовал, то Николаев об этом не догадывался. Не обнаружат подозрений об измене жены и в дневнике убийцы. Самого Николаева приведут в чувство через несколько часов. Он скажет, что задумал и осуществил покушение в одиночку — из-за «угнетенного морального и материального положения».

Но в Москве уже заявлено: Киров пая «жертвой заговора врагов СССР». Первым декабря успевают датировать постановление: следствие по делам «о террористических организациях и терактах против работников советской власти» идет 10 дней, слушается в суде без участия сторон, приговоры обжалованию не подлежат, смертные исполняются немедленно. Утром 2 декабря в Ленинград спецпо-ездом прибывают почти все руководители СССР во главе со Сталиным. Расследование ведет союзный НКВД. В усиление чекистам придана комиссия партконтроля во главе с заместителем ее председателя Николаем Ежовым. Он потом на пленуме ЦК гордо расскажет, как Сталин ему поручил: «Ищите убийц среди зиновьевцев». 17 декабря «Правда» пишет:

Гнусные, коварные агенты классового врага, подлые подонки бывшей зиновьевской антипартийной группы вырвали из наших рядов товарища Кирова.

НКВД сообщает, что заговорщики хотели добиться «изменения нашей политики в духе так называемой зиновьевско-троцкистской платформы». К тому времени с экс-членами Политбюро давно покончено: Троцкий выслан из СССР, а Зиновьев и Каменев задвинуты в издательства и лишены всякого влияния.

Страна и без того шокирована, а пропаганда еще нагнетает истерику. Первые страницы газет неделями полны скорби, гнева и обещаний беспощадной кары. Обвинительное заключение передано в ЦК 25 декабря, Сталин его отредактирует лично. Приговор отпечатан в Москве еще до закрытого заседания суда 28-29 декабря в Ленинграде: Николаева и других 13 обвиняемых из выявленной «зиновьевской организации» — к высшей мере наказания. Чуть позже казнят Драуле и ее сестру с мужем — вообще репрессируют всех родственников Николаева. Накануне в столичных городах расстреляны около ста человек, якобы готовивших другие теракты, они считаются «белоэмигрантским заговором». Эти и последующие жерты назовут «кировским потоком». Особо «чистят Ленинград высланы десятки тысяч оставшихся дворян и прочих «бывших благородных» и сотни советских служащих, причисляемых к оппозиционерам. Зиновьеву дают 10 лет, Каменеву — 5 как «идейным и политическим вдохновителям убийства» — их определили руководителями «московского центра». Через полтора года обоих расстреляют по делу уже «объединенного троцкистскозиновьевского центра».

Часть пропагандистской кампании — посмертный культ Кирова: вот какого «любимца партии» потеряли! Уже в декабре Вятка переименована в Киров (сам Киров — настоящая фамилия Костриков — родился в вятском уездном Уржуме, но по рангу нужен областной центр). В Ленинграде Кировскими стали Каменноостровский проспект, Троицкий мост, Путиловский завод с прилегающим городским районом. Кировск и Кировское — множество российских и украинских райцентров, есть армянский Кировакан и азербайджанский Кировабад. В Москве улицей Кирова станет Мясницкая, одну из станций первой ветки метро назовут «Кировская» (будущая «Чистые пруды»). На «Ленфильме» снимут огромный патриотический фильм «Великий гражданин» про партийного вожака с лицом Кирова. Экранного героя коварно убивает агент предателей — старых большевиков, называемых с экрана своими именами.

Ленинград и область возглавит секретарь ЦК Андрей Жданов. В Смольном заведут несколько уровней охраны, и пройти внутрь, предъявляя партбилет (как это сделал Николаев), больше нельзя. Из комплекса бывшего института благородных девиц удалят множество сторонних организаций — там были даже квартиры и подсобное хозяйство со свинарником.

После смерти Сталина пересмотром дела об убийстве Кирова займутся в разное время несколько комиссий. Что не существовало никакого «зиновьевского центра», установят сразу. На XXII съезде КПСС Хрущев назовет Сталина возможным заказчиком убийства, а НКВД — исполнителем. С тех пор часто приводится эпизод, выглядящий заметанием следов: охранник, отставший от Кирова в коридоре Смольного, погибнет, когда его повезут на допрос почему-то в кузове грузовой машины. Очевидно, что ленинградский теракт был использован для усиления сталинского абсолютизма, всеобщей верности «генеральной линии», поиска новых «врагов народа» и проч. Но по имеющимся документам установить причастность Кремля к покушению невозможно. И только старая частушка десятилетиями живет, не нуждаясь в доказательствах:

Эх, огурчики-помидорчики,
Сталин Кирова убил в коридорчике!

Ежов 1936

Два года возле Сталина находится новый «ближайший соратник». Немедленно создан культ очередного «стального наркома», беспощадного борца с «врагами народа». Вознесенный на высшие посты герой потом бесследно исчезнет

Первый московский процесс 1936

На первом показательном политическом суде складывается канон для последующих: несколько знаменитостей из «ленинской гвардии» и активисты помельче сознаются в чудовищных преступлениях, их казнят, население шумно приветствует приговор. Определение «враг народа» проживет до конца сталинских лет

Московское метро 1935

15 мая открыто движение по первой линии Московского метрополитена. Построено самое роскошное подземное сооружение в мировой истории — признак «образцового социалистического города» и заветный атрибут столичности для всех советских мегаполисов

Постановление о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946

Главная идеологическая кампания эпохи покончит с надеждами на послевоенную либерализацию хотя бы культуры. Все, что в XX веке не похоже на социалистический реализм, объявлено антинародным искусством. Над авторами «Звезды» и «Ленинграда» Анной Ахматовой и Михаилом Зощенко совершена гражданская казнь. Их главный гонитель Андрей Жданов войдет в историю литературным палачом

XXII съезд КПСС: коммунизм и антисталинизм 1961

XXII съезд КПСС в прямом и переносном смысле забивает последний гвоздь в гроб Сталина и обещает к 1980 году построить в СССР коммунизм