Солженицын вернулся

Ровно через 20 лет после изгнания на родину возвращается писатель Александр Солженицын, лауреат Нобелевской премии и самый знаменитый в мире русский антикоммунист. Он заявляет: «Свою литературную задачу я выполнил» — и собирается взяться за «обустройство и возрождение России», но возможностей для общественно-политической деятельности не найдет и высшим авторитетом не станет

Главный литератор хрущевской оттепели (см. 1962), потом злейший враг советского режима (см. 1970, 1974), Солженицын уже к концу перестройки весь опубликован на родине. Возвращаться, однако, не спешит, объясняя это работой над эпопеей «Красное колесо» — о причинах и ходе большевистской смуты. В 90-м выходит огромным тиражом его трактат «Как нам обустроить Россию?» — наставления о возврате к дореволюционной цивилизации. Но послесоветское развитие идет совсем по-другому — классик раздраженно откликается из США на российские реформы вообще и на использование слова «мэрия» в частности.

Возвращение происходит непросто — Солженицын, живший 18 последних лет в штате Вермонт, сначала прилетает в Магадан — чтоб в зэковской столице впервые коснуться русской земли. Потом перелет во Владивосток, а оттуда — по железной дороге, спецвагоном, со многими остановками. Про этот путь назад снимает свой фильм телекомпания Би-би-си.

Маршрут выбран для узнавания сегодняшней страны. Мол, в Москве все будут спрашивать — что да как, и надо быть готовым. Ожидания напрасны. Солженицыну есть что сказать, но слушать, верить и делать потом по-солженицынски — в общем, некому. Писателя зовут в Государственную Думу — по привычке исторического взгляда он ее называет пятой: после четырех при царе. 45-минутная речь о думских традициях, ответственности перед народом и бедствиях страны звучит в полупустом зале. Трибун велик для трибуны. Его слова опоздали — споры о «путях развития» отшумели года три назад, теперь уж пусть оно идет как идет. Первая ТВ-программа заводит было цикл бесед с Солженицыным. Сделаны они скучно, менторский тон не телегеничен, и, не вызвав резонанса, передачи пропадают из эфира.

Великому патриоту под 80, но он еще несколько лет энергично ездит по регионам — выступает, расспрашивает, отвечает. Издает одну публицистическую брошюру за другой: клеймит «Великую Русскую Катастрофу 90-х», бичует «аморфность национального сознания», зовет к пробуждению — а тиражи 10-15 тыс. экз. Приготовленное для родины — для кого же еще? — многотомное «Красное колесо» про «начало конца» тем более не востребовано. Указывая на «наш национальный жизненный порок: малую способность к самодеятельности и самоорганизации», Солженицын все же настаивает на строительстве «земской вертикали» местного самоуправления. Но не слушают ни его, ни ругаемую им космополитскую радиостанцию «Свобода» (см. также «200 лет вместе», 2001).