Великие несоветские ученые. Аверинцев, Гумилев, Лихачев, Лосев, Лотман

Выходит книга филолога и литературоведа Сергея Аверинцева «Поэтика ранневизантийской литературы» — она явно следует «формату» книги Дмитрия Лихачева «Поэтика древнерусской литературы», ранее получившей Госпремию. В советской гуманитарной науке работают ученые, свободные от «марксистско-ленинского метода» исследований — роскошь, прежде позволительная только «естественникам»

Дмитрий Лихачев в начале 30-х за доклад о достоинствах дореволюционной орфографии отбывал срок в Соловецком лагере. С тех пор занимался более давними текстами и в 1952 году получил Сталинскую премию за исследования «Слова о полку Игореве». Классики марксизма древность и Средневековье своим вниманием не жаловали — можно обойтись совсем без ссылок на них или ритуально дать две-три в предисловии. Тексты Лихачева не похожи на обычное советское наукообразие, это ученая проза — хороший слог, выверенная интонация. Публичное признание придет к академику на девятом десятке — в Лихачеве страна увидит последнего интеллигента дореволюционной закваски.

Книга Аверинцева — самого младшего из плеяды — написана рискованно: с большим пиететом и без всяких марксистских оговорок автор разбирает литургические и богословские тексты. Гуманитарии боязливо-уважительно называют его «единственным советским теологом» — теперь и такое сходит с рук. Аверинцев пишет ажурно-музыкально, он поэт науки и, даже выступая с докладом, говорит с прононсом нараспев — так прежде читали стихи.

Самый старший, Алексей Лосев — он Аверинцеву в деды годится — в 20-е годы слыл идеалистом, сидел, потом, как считается, осознал свои заблуждения и «перешел на марксистские позиции». У Лихачева и Аверинцева — «поэтика», а у Лосева — «эстетика» — маневр, позволяющий излагать любые религиозные и философские воззрения. В 70-х старец работает над многотомной «Историей античной эстетики», и над взаимоотношениями Лосева с Платоном, Аристотелем и неоплатонизмом партийное руководство наукой не властно.

У Льва Гумилева — самая несоветская родословная: он сын расстрелянного большевиками поэта Николая Гумилева и изруганной партийным постановлением поэтессы Анны Ахматовой. Его тоже сажали, но не запугали: Гумилев, видимо, единственный историк в стране, не считающий классовую борьбу двигателем общественного развития. Гумилевскую теорию гуманитарии пересказывают оторопело: мол, под влиянием космических сил в мир приходят пассионарии, способные вести других — как Жанна д’Арк или протопоп Аввакум. И нации живы силой своего пассионарного заряда, а пассионарность России вроде как уже затухает. Научная смелость коробит высшую аттестационную комиссию — у доктора исторических наук Гумилева диссертацию по географии не утвердят.

Юрия Лотмана борьба с космополитизмом начала 50-х заставила переехать из Ленинграда в эстонский Тарту. Там, в старинном университете (бывшем Дерпт-ском) он занят семиотикой и русским культурным контекстом: быт, нравы, обычаи, моды XVIII-XIX вв. Особо — они же в сочинениях Пушкина; главный классик у Лотмана предстает буквальной «энциклопедией русской жизни». В конце жизни профессора эстонское телевидение снимет большой цикл его бесед. Внушительный Лотман, похожий на Эдварда Грига — седая грива, большущие усы, — говорит о золотом веке дворянства тоном его современника. Передачи много раз покажет Центральное телевидение СССР, а потом и российские каналы — так о способности ученых мужей жить и работать «поверх барьеров» узнает широкая публика.

Фонд культуры. Академик Лихачев 1986

На свое 80-летие завотделом древнерусской литературы Пушкинского дома академик Дмитрий Лихачев (см. «Великие несоветские ученые», 1977) получает звание Героя Социалистического Труда. Единственным из ученых он удостоен высшего всесоюзного бенефиса — вечера вопросов и ответов в концертной телестудии «Останкино». Страна обретает идеального интеллигента, логично возглавляющего создаваемый властью Фонд культуры

Золотой Серебряный век 1976

Одновременно выходят переиздания последних поэтов Серебряного века. Классики, ранее преследуемые советской властью, образуют список самых престижных авторов — их книги на черном рынке стоят дороже всего